Военная тайна Аркадия Гайдара
22.01.2014
1042
110 лет назад, 22 января 1904 года, родился будущий писатель и журналист Аркадий Петрович Гайдар.
Его имя связано с историей газеты «Тихоокеанская звезда». Вообще газеты занимали важное место в творчестве Аркадия Гайдара. Он работал в «Звезде» (Пермь), «Уральском рабочем» (Свердловск), «Правде Севера» (Архангельск), был разъездным корреспондентом московской «Рабочей газеты» и радиогазеты «Пролетарий», работал в «Тихоокеанской звезде», печатался в «Красном воине». В июле 1941 года Гайдар уехал в действующую армию военным корреспондентом «Комсомольской правды». 26 октября 1941 года А.П. Гайдар погиб на Украине, попав в немецкую засаду. Его прошила пулеметная очередь, одна пуля прошла сквозь сердце.
Как писатель оказался в нашей газете? Среди его знакомых был Иосиф Исаакович Шацкий, опытный газетный редактор, работавший в разных городах страны на этом поприще. Очевидно, Гайдар и Шацкий познакомились в Архангельске, работая в «Правде Севера». В январе 1932 года Шацкий был назначен ответственным редактором «Тихоокеанской звезды». Вслед за ним в Хабаровск стали съезжаться его воспитанники и друзья, среди них был и Гайдар.
Вот сохранившийся в архиве приказ №8 от 31 января 1932 года «Параграф 1. Тов. Гайдар А.П. с 30 января с.г. назначается постоянным разъездным корреспондентом с окладом жалования в 300 руб. в месяц. За эту ставку (300 руб.) т. Гайдар обязан дать четыре полноценных очерка в месяц. За весь материал, даваемый сверх нормы, т. Гайдар получает гонорар в общем порядке». Приказ подписал ответственный редактор И. Шацкий.
Вот что вспоминает о приезде в Хабаровск Гайдара тогдашний сотрудник газеты В. Королев: «Он приехал к нам 30 января 1932 года. Дату эту я запомнил еще и потому, что Шацкий поручил мне встретить Аркадия Гайдара на вокзале - поезд сильно опаздывал и приходил ночью.
Встреча наша состоялась, но не у вагона, не на вокзале, а в редакторском кабинете: Аркадий Петрович пришел пешком и застал меня спящим на диване… Просыпаюсь и слышу, что кто-то рядом посвистывает и в такт мелодии притоптывает ногой. Почему-то я накрыт пальто с головой.
В щелку вижу: в редакторском кабинете совсем светло, на краю стола под зеленым сукном сидит человек в меховой дохе, в шапке-чапаевке, с командирской сумкой через плечо. С ужасом догадываюсь: проспал! А он подходит к дивану и говорит:
- Ну что, проспал малость, растяпа?! Вставай, вставай. Давай знакомиться: Аркадий Гайдар.
И первым протягивает руку».
Придя в газету в семидесятые годы, я еще застал в живых Андрея Федоровича Ивенского, работавшего в редакции. Он и рассказал мне о Гайдаре, с которым был немного знаком. Молодой начинающий литератор Ивенский в те далекие тридцатые годы был вхож в редакцию.
Впоследствии он долгие годы работал в газете, стал известным дальневосточным поэтом, выпустил несколько сборников, книжечку о старом Хабаровске. Вращаясь в газетной круговерти, он общался и с Гайдаром.
Очень сожалею, что не записал его рассказы об этом периоде на пленку - сегодня они выветрились из моей памяти. Говорил мне Андрей Федорович о том, что появление Гайдара в редакции было неожиданным и произвело на всех большое впечатление. Что Гайдар любил ездить в командировки, что писал он достаточно быстро и на самые разные темы. Ивенский, пробовавший сочинять рассказы, удосужился однажды выслушать мнение маститого писателя о своем творчестве. В то время в Хабаровске еще не было писательской организации, не выходил журнал, и все, кто занимался литературой, собирались в «Тихоокеанской звезде», читали свои произведения, обсуждали их. В одном из таких собраний участвовал Гайдар с разбором рассказа юного Ивенского… Были и другие встречи.
Например, такие - летом на зеленом берегу Амура собиралась группа газетчиков вокруг Гайдара, покупали водку, за ней и беседовали. Упоминал Ивенский и о том, что некоторое время Гайдар лежал в городской психбольнице и что-то там писал, какую-то повесть…
А вот летом что-то, видимо, произошло у Гайдара с редакционным начальством, в чем-то он, наверно, «провинился». Приказом № 42 «тов. Гайдар А.П. с 1 июля назначается заведующим сектором снабжения, зарплата 300 рублей в месяц». Странный приказ, для него был необходим какой-то повод. Должность, которую «пожаловали» уже известному тогда писателю, была явно не творческой, а хозяйственной. Заниматься надо было добычей бумаги, канцтоваров и чего-то еще, о чем сейчас можно лишь догадываться. Вполне возможно, что именно в это время Гайдар попал на лечение в больницу, где пытался заняться другим творчеством - писательским. Как утверждает его сын Тимур Аркадьевич Гайдар, через три месяца после приезда на Дальний Восток он задумал новую повесть. В дневнике писателя есть запись об этом: «Надо собраться и написать для «Молодой гвардии» книгу…» «…Только сегодня начал писать эту книгу. Она вся у меня в голове, и через месяц я ее окончу… Это будет повесть. А назову я ее «Мальчиш-Кибальчиш».
Но получилась совсем другая повесть. Гайдар написал 25 страниц «Мальчиша» и, перечитав их, зачеркнул почти все написанное.
«…Неожиданно, но совершенно ясно понял, что повесть моя должна называться не «Мальчиш-Кибальчиш», а «Военная тайна». Мальчиш - остается мальчишем, но упор надо делать не на него, а на «Военную тайну», которая вовсе не тайна…»
Видимо, плохо писалось Гайдару в Хабаровске, чем-то он был не удовлетворен, что-то ему мешало. С «Военной тайной» дело шло туго. «К глубокому моему огорчению, перечитав все то, что мною уже написано, я совершенно неожиданно увидел, что повесть «Военная тайна» никуда не годится. И надо все переделывать с самого начала». Сомнения, неуверенность в творческом процессе возникают нередко. Наверное, это и происходило с Гайдаром. Немного позже он признается: «Насчет «Военной тайны» - это все паника. И откуда это я выдумал, что повесть «никуда не годится» - хорошая повесть».
Летом 1931 года Аркадий Гайдар закончил в Крыму повесть «Дальние страны». Он часто встречался с юными артековцами, общался с ними, рассказывал о себе, своем творчестве. В это время, видимо, и возник замысел «Военной тайны». Но когда приехал в Хабаровск и увлекся газетной работой, на время оставил крымскую идею. Очерки, фельетоны, корреспонденции отнимали время. Гайдар побывал на границе, в Имане, на озере Ханка, выходил на судне в Японское море, поднимался пешком на перевал Сихотэ-Алинь… За это время он опубликовал в газете 19 фельетонов, очерков, корреспонденция «Тарелка слив» была последней, вышла она в номере за 11 сентября.
Попав в больницу, Гайдар продолжал работу над повестью. В нее вошла и сказка о Мальчише-Кибальчише, которую юный герой-пионер Алька рассказал вожатой Натке, а та - всему отряду.
Писалось ему, повторюсь, трудно, нелегко шла повесть. Он так и уедет из Хабаровска поздней осенью 1932 года с ее набросками.
Первоначально писатель предполагал назвать повесть «Такой человек». «Какой этот человек? И кто этот человек? Это будет видно потом», - писал Гайдар в июне 1932 года детской писательнице А.Я. Трофимовой.
Таким человеком был юный герой повести Алька - так замышлял его писатель. Но вот написанная отдельным куском сказка о Мальчише-Кибальчише, поднявшем на битву с буржуинами своих юных сверстников (старшие уже все погибли), как-то выбивалась из художественного построения повести. Не случайно Гайдар опубликовал сказку отдельно, «вынув» ее из повести. Тем не менее тема верности Родине, отваги все ярче звучала в рукописи. Запись в дневнике: «Упор надо делать на военную тайну, которая вовсе не тайна».
Что же это за «военная тайная», которая вовсе не тайна? Сошлюсь на комментарии к трехтомному изданию произведений А.П. Гайдара (1986 г.) его сына Тимура: «А это и есть те черты характера советских людей, их коллективизм, интернационализм, готовность к подвигу, которые Аркадий Гайдар разглядел у советских ребят и которые эти ребята, повзрослев, с такой яркостью проявили десять лет спустя на полях сражений Великой Отечественной войны».
Что говорил о своей повести сам Аркадий Петрович? В конце 1934 года он приехал в Ростов-на-Дону, встречался здесь с пионерами и оставил им один экземпляр рукописи «Военной тайны», уже подготовленной к печати. Ее с интересом читали, написали Гайдару письма. Отвечая на вопросы ребят, он прислал в Ростов такое письмо:
«Дорогие ребята! Мне из Москвы переслали ваши письма и отзывы на мою повесть «Военная тайна». Конечно, был очень обрадован. Повесть выйдет отдельной книгой недели через две. Я уже распорядился, чтобы тотчас же по несколько экземпляров выслали в Ростов - библиотеки имени Сталина, имени Величкиной и на «Сельмаш»…
Я отвечаю на два главных вопроса: зачем в конце повести погиб Алька, и не лучше ли, что Алька остался жив… Конечно, неизмеримо лучше, если бы остались живы и здоровы тысячи и десятки тысяч больших, маленьких, известных и безызвестных героев…
Но этого в жизни не бывает… вам жалко Альку. Это хорошо, что жалко. Это значит, что вы вместе со мною… Я вам откровенно скажу, что мне, когда я писал, было и самому так жалко, что порою рука отказывалась дописывать последние главы…
Вот вам ответ на первый вопрос.
Почему «Военная тайна»? Конечно, по сказке (о Мальчише-Кибальчише. - А.Ч.). В сказке Буржуин задает три вопроса: первый из них - нет ли у Красной армии какого-нибудь военного секрета или тайны ее побед? Тайна, конечно, есть, но ее никогда не понять главному Буржуину. Дело не в только в вооружении, в орудиях, танках и бомбовозах. Всего этого немало и у капиталистов. Дело в том, что наша армия знает, за что она борется. Дело в том, что она глубоко убеждена в правоте своей борьбы…
И, наконец, вспомните те строки из повести, где Натка задумывается над тем, что теперь она по-новому, по-иному поняла спокойные глаза Алика, упрямую хватку Баранкина и холодный, беспощадный взгляд Вадика.
Что же, в сущности, поняла? Да то, что в помощь Красной армии подрастает такое поколение, которое поражений знать не может и не будет. А это у Красной армии своя военная тайна. А каково это поколение - как оно пока живет, что делает, что думает - обо всем этом я и написал.
Вот вам ответ на второй вопрос».
В апреле 1933 года на страницах «Пионерской правды» и была напечатана «Сказка о военной тайне» Мальчиша-Кибальчиша, затем она вышла отдельной книжкой с яркими рисунками художника В. Конашевича.
Целиком повесть «Военная тайна» была напечатана в 1935 году в журнале «Красная новь» и почти одновременно вышла отдельной книгой в Детгизе. Такова судьба повести, которую А.П. Гайдар начал писать в Хабаровске весной 1932 года.
Александр ЧЕРНЯВСКИЙ.
Его имя связано с историей газеты «Тихоокеанская звезда». Вообще газеты занимали важное место в творчестве Аркадия Гайдара. Он работал в «Звезде» (Пермь), «Уральском рабочем» (Свердловск), «Правде Севера» (Архангельск), был разъездным корреспондентом московской «Рабочей газеты» и радиогазеты «Пролетарий», работал в «Тихоокеанской звезде», печатался в «Красном воине». В июле 1941 года Гайдар уехал в действующую армию военным корреспондентом «Комсомольской правды». 26 октября 1941 года А.П. Гайдар погиб на Украине, попав в немецкую засаду. Его прошила пулеметная очередь, одна пуля прошла сквозь сердце.
Как писатель оказался в нашей газете? Среди его знакомых был Иосиф Исаакович Шацкий, опытный газетный редактор, работавший в разных городах страны на этом поприще. Очевидно, Гайдар и Шацкий познакомились в Архангельске, работая в «Правде Севера». В январе 1932 года Шацкий был назначен ответственным редактором «Тихоокеанской звезды». Вслед за ним в Хабаровск стали съезжаться его воспитанники и друзья, среди них был и Гайдар.
Вот сохранившийся в архиве приказ №8 от 31 января 1932 года «Параграф 1. Тов. Гайдар А.П. с 30 января с.г. назначается постоянным разъездным корреспондентом с окладом жалования в 300 руб. в месяц. За эту ставку (300 руб.) т. Гайдар обязан дать четыре полноценных очерка в месяц. За весь материал, даваемый сверх нормы, т. Гайдар получает гонорар в общем порядке». Приказ подписал ответственный редактор И. Шацкий.
Вот что вспоминает о приезде в Хабаровск Гайдара тогдашний сотрудник газеты В. Королев: «Он приехал к нам 30 января 1932 года. Дату эту я запомнил еще и потому, что Шацкий поручил мне встретить Аркадия Гайдара на вокзале - поезд сильно опаздывал и приходил ночью.
Встреча наша состоялась, но не у вагона, не на вокзале, а в редакторском кабинете: Аркадий Петрович пришел пешком и застал меня спящим на диване… Просыпаюсь и слышу, что кто-то рядом посвистывает и в такт мелодии притоптывает ногой. Почему-то я накрыт пальто с головой.
В щелку вижу: в редакторском кабинете совсем светло, на краю стола под зеленым сукном сидит человек в меховой дохе, в шапке-чапаевке, с командирской сумкой через плечо. С ужасом догадываюсь: проспал! А он подходит к дивану и говорит:
- Ну что, проспал малость, растяпа?! Вставай, вставай. Давай знакомиться: Аркадий Гайдар.
И первым протягивает руку».
Придя в газету в семидесятые годы, я еще застал в живых Андрея Федоровича Ивенского, работавшего в редакции. Он и рассказал мне о Гайдаре, с которым был немного знаком. Молодой начинающий литератор Ивенский в те далекие тридцатые годы был вхож в редакцию.
Впоследствии он долгие годы работал в газете, стал известным дальневосточным поэтом, выпустил несколько сборников, книжечку о старом Хабаровске. Вращаясь в газетной круговерти, он общался и с Гайдаром.
Очень сожалею, что не записал его рассказы об этом периоде на пленку - сегодня они выветрились из моей памяти. Говорил мне Андрей Федорович о том, что появление Гайдара в редакции было неожиданным и произвело на всех большое впечатление. Что Гайдар любил ездить в командировки, что писал он достаточно быстро и на самые разные темы. Ивенский, пробовавший сочинять рассказы, удосужился однажды выслушать мнение маститого писателя о своем творчестве. В то время в Хабаровске еще не было писательской организации, не выходил журнал, и все, кто занимался литературой, собирались в «Тихоокеанской звезде», читали свои произведения, обсуждали их. В одном из таких собраний участвовал Гайдар с разбором рассказа юного Ивенского… Были и другие встречи.
Например, такие - летом на зеленом берегу Амура собиралась группа газетчиков вокруг Гайдара, покупали водку, за ней и беседовали. Упоминал Ивенский и о том, что некоторое время Гайдар лежал в городской психбольнице и что-то там писал, какую-то повесть…
А вот летом что-то, видимо, произошло у Гайдара с редакционным начальством, в чем-то он, наверно, «провинился». Приказом № 42 «тов. Гайдар А.П. с 1 июля назначается заведующим сектором снабжения, зарплата 300 рублей в месяц». Странный приказ, для него был необходим какой-то повод. Должность, которую «пожаловали» уже известному тогда писателю, была явно не творческой, а хозяйственной. Заниматься надо было добычей бумаги, канцтоваров и чего-то еще, о чем сейчас можно лишь догадываться. Вполне возможно, что именно в это время Гайдар попал на лечение в больницу, где пытался заняться другим творчеством - писательским. Как утверждает его сын Тимур Аркадьевич Гайдар, через три месяца после приезда на Дальний Восток он задумал новую повесть. В дневнике писателя есть запись об этом: «Надо собраться и написать для «Молодой гвардии» книгу…» «…Только сегодня начал писать эту книгу. Она вся у меня в голове, и через месяц я ее окончу… Это будет повесть. А назову я ее «Мальчиш-Кибальчиш».
Но получилась совсем другая повесть. Гайдар написал 25 страниц «Мальчиша» и, перечитав их, зачеркнул почти все написанное.
«…Неожиданно, но совершенно ясно понял, что повесть моя должна называться не «Мальчиш-Кибальчиш», а «Военная тайна». Мальчиш - остается мальчишем, но упор надо делать не на него, а на «Военную тайну», которая вовсе не тайна…»
Видимо, плохо писалось Гайдару в Хабаровске, чем-то он был не удовлетворен, что-то ему мешало. С «Военной тайной» дело шло туго. «К глубокому моему огорчению, перечитав все то, что мною уже написано, я совершенно неожиданно увидел, что повесть «Военная тайна» никуда не годится. И надо все переделывать с самого начала». Сомнения, неуверенность в творческом процессе возникают нередко. Наверное, это и происходило с Гайдаром. Немного позже он признается: «Насчет «Военной тайны» - это все паника. И откуда это я выдумал, что повесть «никуда не годится» - хорошая повесть».
Летом 1931 года Аркадий Гайдар закончил в Крыму повесть «Дальние страны». Он часто встречался с юными артековцами, общался с ними, рассказывал о себе, своем творчестве. В это время, видимо, и возник замысел «Военной тайны». Но когда приехал в Хабаровск и увлекся газетной работой, на время оставил крымскую идею. Очерки, фельетоны, корреспонденции отнимали время. Гайдар побывал на границе, в Имане, на озере Ханка, выходил на судне в Японское море, поднимался пешком на перевал Сихотэ-Алинь… За это время он опубликовал в газете 19 фельетонов, очерков, корреспонденция «Тарелка слив» была последней, вышла она в номере за 11 сентября.
Попав в больницу, Гайдар продолжал работу над повестью. В нее вошла и сказка о Мальчише-Кибальчише, которую юный герой-пионер Алька рассказал вожатой Натке, а та - всему отряду.
Писалось ему, повторюсь, трудно, нелегко шла повесть. Он так и уедет из Хабаровска поздней осенью 1932 года с ее набросками.
Первоначально писатель предполагал назвать повесть «Такой человек». «Какой этот человек? И кто этот человек? Это будет видно потом», - писал Гайдар в июне 1932 года детской писательнице А.Я. Трофимовой.
Таким человеком был юный герой повести Алька - так замышлял его писатель. Но вот написанная отдельным куском сказка о Мальчише-Кибальчише, поднявшем на битву с буржуинами своих юных сверстников (старшие уже все погибли), как-то выбивалась из художественного построения повести. Не случайно Гайдар опубликовал сказку отдельно, «вынув» ее из повести. Тем не менее тема верности Родине, отваги все ярче звучала в рукописи. Запись в дневнике: «Упор надо делать на военную тайну, которая вовсе не тайна».
Что же это за «военная тайная», которая вовсе не тайна? Сошлюсь на комментарии к трехтомному изданию произведений А.П. Гайдара (1986 г.) его сына Тимура: «А это и есть те черты характера советских людей, их коллективизм, интернационализм, готовность к подвигу, которые Аркадий Гайдар разглядел у советских ребят и которые эти ребята, повзрослев, с такой яркостью проявили десять лет спустя на полях сражений Великой Отечественной войны».
Что говорил о своей повести сам Аркадий Петрович? В конце 1934 года он приехал в Ростов-на-Дону, встречался здесь с пионерами и оставил им один экземпляр рукописи «Военной тайны», уже подготовленной к печати. Ее с интересом читали, написали Гайдару письма. Отвечая на вопросы ребят, он прислал в Ростов такое письмо:
«Дорогие ребята! Мне из Москвы переслали ваши письма и отзывы на мою повесть «Военная тайна». Конечно, был очень обрадован. Повесть выйдет отдельной книгой недели через две. Я уже распорядился, чтобы тотчас же по несколько экземпляров выслали в Ростов - библиотеки имени Сталина, имени Величкиной и на «Сельмаш»…
Я отвечаю на два главных вопроса: зачем в конце повести погиб Алька, и не лучше ли, что Алька остался жив… Конечно, неизмеримо лучше, если бы остались живы и здоровы тысячи и десятки тысяч больших, маленьких, известных и безызвестных героев…
Но этого в жизни не бывает… вам жалко Альку. Это хорошо, что жалко. Это значит, что вы вместе со мною… Я вам откровенно скажу, что мне, когда я писал, было и самому так жалко, что порою рука отказывалась дописывать последние главы…
Вот вам ответ на первый вопрос.
Почему «Военная тайна»? Конечно, по сказке (о Мальчише-Кибальчише. - А.Ч.). В сказке Буржуин задает три вопроса: первый из них - нет ли у Красной армии какого-нибудь военного секрета или тайны ее побед? Тайна, конечно, есть, но ее никогда не понять главному Буржуину. Дело не в только в вооружении, в орудиях, танках и бомбовозах. Всего этого немало и у капиталистов. Дело в том, что наша армия знает, за что она борется. Дело в том, что она глубоко убеждена в правоте своей борьбы…
И, наконец, вспомните те строки из повести, где Натка задумывается над тем, что теперь она по-новому, по-иному поняла спокойные глаза Алика, упрямую хватку Баранкина и холодный, беспощадный взгляд Вадика.
Что же, в сущности, поняла? Да то, что в помощь Красной армии подрастает такое поколение, которое поражений знать не может и не будет. А это у Красной армии своя военная тайна. А каково это поколение - как оно пока живет, что делает, что думает - обо всем этом я и написал.
Вот вам ответ на второй вопрос».
В апреле 1933 года на страницах «Пионерской правды» и была напечатана «Сказка о военной тайне» Мальчиша-Кибальчиша, затем она вышла отдельной книжкой с яркими рисунками художника В. Конашевича.
Целиком повесть «Военная тайна» была напечатана в 1935 году в журнале «Красная новь» и почти одновременно вышла отдельной книгой в Детгизе. Такова судьба повести, которую А.П. Гайдар начал писать в Хабаровске весной 1932 года.
Александр ЧЕРНЯВСКИЙ.