Для нескольких поколений советских людей имя Алексея Маресьева стало символом беспримерного мужества, непоколебимой воли, терпения, любви к жизни и победы над трагическими обстоятельствами.

Чудом выживший лётчик-истребитель, лишившийся обеих ног, не только смог вернуться в авиацию, но и сбить в воздушных боях ещё семь немецких самолётов. Представляя Маресьева к званию Героя Советского Союза, командование даже не подозревало, что на обычном истребителе Ла-5 сражается безногий пилот.

В мае у Алексея Маресьева сразу две даты – 110 лет со дня рождения и четверть века, как легендарного лётчика не стало. К слову, всего два дня он не дожил до своего 85-летия.

… К своим 25 годам Маресьев должен был умереть или погибнуть уже не менее десяти раз. Слабый от рождения Алёша пережил страшный голод начала 20-х годов в Поволжье, тяжёлую малярию, осложнённую ревматизмом. А ещё он три раза тонул в Волге – и три раза его спасали и откачивали. В каждом случае смерть щадила человека, поражавшего окружающих своим упорством и любовью к жизни.

Фортуна была на его стороне и в апреле 1942 года. Впрочем, об этом позже.

Тяга к небу

Алексей Маресьев родился 7 мая 1916 года в волжском городке Камышин Саратовской губернии. Отец, мать и два старших брата работали на местном лесозаводе.

Детство Алексея пришлось на самые тяжёлые годы российской истории: война, революция, Гражданская война, во время которой Камышин несколько раз переходил от красных к белым и наоборот, страшный голод 20-х годов в Поволжье.

В 1919 году его отец умер от последствий ранения, полученного на фронте в Первую мировую войну, и присоединившегося туберкулёза. Какими усилиями мать уберегла и подняла троих сыновей – остаётся только догадываться.

Алексей доучился до шестого класса и в 1930 году поступил в фабзавуч (школу фабрично-заводского ученичества) при лесозаводе, чтобы освоить специальность токаря. Учащихся школы называли фабзайцами.

Примерно в то время Маресьев впервые в жизни увидел самолёт. В небе над городком старенький биплан выписывал фигуры высшего пилотажа. Алексей заболел небом, как тысячи других мальчишек и девчонок 30-х годов.

Несколько раз он отправлял документы в лётное военное училище, но каждый раз получал отказ по состоянию здоровья. Тем не менее слабое здоровье Алексея не помешало лесозаводу отправить его в 1934 году по разнарядке на ударную стройку в составе комсомольского отряда Сталинградской области на Дальний Восток. Строить предстояло Комсомольск-на-Амуре. А поскольку работы для токаря в приморской тайге не нашлось, Маресьева отправили на заготовку леса.

Как ни странно, лесоповал не только не угробил юношу, но и наоборот – вернул ему здоровье и дал физическую силу. А тут ещё группа комсомольцев решила создать свой аэроклуб, в который Алексей записался вместе с 74 другими энтузиастами.

Они сами расчистили тайгу под аэродром, построили бараки для учебных классов, сами выхлопотали старенький самолётик У-2. Из 75 записавшихся в аэроклуб до финиша добрались 12, и Маресьев был одним из самых упёртых. 12 июля 1937 года во время праздника, посвящённого 5-й годовщине Комсомольска-на-Амуре, он совершил первый самостоятельный полёт на У-2.

В том же году Маресьева призвали в РККА. Служить предстояло мотористом в авиаотряде пограничной службы на Сахалине. Часть располагалась в селе Рыковское. Никаких перспектив для себя в захолустном Рыковском Маресьев не видел и целый год рассылал прошения о направлении его в авиашколу. В начале 1939 года он своего добился.

Пилот «ишака»

Алексея Маресьева зачислили в Читинскую истребительную авиационную школу, переведённую затем в Батайск. Первый выпуск курсантов Батайской школы состоялся в июне 1940 года. Военно-воздушные силы получили 542 лётчика-истребителя, семеро из которых будут удостоены звания Героя Советского Союза. Одним из этой великолепной семёрки станет Алексей Маресьев.

В ноябре 1940 года Маресьев получил своё первое офицерское звание – младший лейтенант – и был назначен инструктором полётов. Утром 22 июня 1941 года Алексей приехал в ателье на примерку нового гражданского костюма. Там он узнал о начале войны. Костюм так и не дошили. В то утро гражданская жизнь закончилась для миллионов советских людей.

Алексей Маресьев был зачислен в 296-й истребительный авиационный полк Юго-Западного фронта и получил И-16 – самолёт весьма своенравный.

И-16 – легендарный «ишак», самый массовый советский довоенный истребитель, обладал высокой маневренностью, сильным вооружением, но был сложен в управлении и неустойчив в полёте, что требовало большего внимания от лётчика. Самолёт чутко реагировал на малейшее движение ручки управления и не прощал ошибок, но пилот, освоивший И-16, мог успешно летать на всех остальных типах машин.

Это был хороший самолёт, хотя к началу войны он уже устарел и по многим характеристикам уступал немецким серийным истребителям «Мессершмитт» Bf-109. Особенно это касалось скорости, однако сбить «ишака» было не так просто. За счёт феноменальной маневренности машины лётчик мог уклониться от удара и перейти в контрнаступление. В бою на виражах шансов одолеть И-16 у немецких пилотов было немного. Не зря же асы люфтваффе прозвали И-16 «крысой».

Свой первый «приз» – трёхмоторный «Юнкерс» Ю-52 – Маресьев записал на счёт 1 апреля 1942 года. Следующие два Ю-52 были сбиты им в воздушном бою 5 апреля над Валдаем. Тот бой должен был стать последним для лётчика Алексея Маресьева. Его истребитель, на этот раз Як-1, был прошит несколькими пулемётными очередями и рухнул в заснеженный лес.

18 дней на пути к жизни

Сбитый истребитель не загорелся, а перед самой землёй Маресьеву удалось заставить самолёт падать по касательной, и когда он ударился о верхушки деревьев, лётчика выбросило из кабины на крону ели, а затем в сугроб. Он остался жив, но был тяжело ранен: контузия и множественные переломы стоп обеих ног.

Сознание вернулось к раненому вместе с кислой вонью слежавшейся шкуры и хриплым рычанием медведя-шатуна, поднятого из зимней берлоги звуками войны. Голодный зверь рвал на лётчике крепкий зимний комбинезон.

Маресьева спасло то, что перед полётом на кобуре порвалась застёжка, и пистолет он переложил в карман. В тот момент, когда медведь перевернул лётчика, он выстрелил.

Як-1 упал с нашей стороны линии фронта, но в глухом лесу помощи ждать было неоткуда. Идти Маресьев не мог, и он пополз на восток в надежде рано или поздно добраться до своих.

О том, как тяжелораненый Алексей Маресьев прожил следующие 18 дней, известно немного. В «Повести о настоящем человеке» писателя Бориса Полевого эта часть повествования представляет собой художественный вымысел. Сам же Маресьев никогда об этом связно не рассказывал.

Говорил, что сильно страдал от боли, холода и голода. Терял сознание, испытывал зрительные и слуховые галлюцинации. Однажды нашёл ежа, разорвал его, но съесть не смог.

Еле живого Маресьева нашли жители деревни Плав в Новгородской области, но решили, что это немец: на лётчике был чёрный комбинезон, и он целился в них из пистолета. Позже его всё же подобрали два подростка из той же деревни. Маресьев пришёл в сознание и рассказал, кто он и из какой части.

О том, что деревенские пацаны принесли из леса живого советского лётчика, сообщили в ближайшее воинское подразделение. Оттуда приехали два особиста и, установив личность раненого, отправили его в ближайший фронтовой госпиталь.

В госпитале выяснилось, что ступни обеих ног не только раздроблены, но и отморожены, началась гангрена и заражение крови. Маресьева спас командир его эскадрильи Андрей Дехтяренко, прилетевший навестить боевого товарища, которого все давно считали погибшим. Он застал его умирающим, но не смирился, а засунул находящегося в полубессознательном состоянии Алексея в самолёт и доставил его в авиационный госпиталь Московского фронта ПВО, где его прооперировал профессор Теребинский.

Шаг за шагом

Поставив перед собой цель вернуться в истребительную авиацию и продолжить сражаться с фашистами в воздухе, Алексей Маресьев двигался к ней упорно, шаг за шагом. В прямом и переносном смысле: сначала кресло-коляска, после неё нужно было научиться ходить на протезах с костылями, затем с тростью, затем без дополнительной опоры. Не хромая, двигаться уверенно и, наконец, научиться делать деревянными ногами то, что он так ловко делал раньше ногами живыми: почувствовать протезом лёгкое движение педали самолёта, которой касается искусственная стопа.

Операция была выполнена хорошо, культи сформировались правильно, но протезы оказались грубыми, тяжёлыми, в голеностопе не сгибались, а при ходьбе не амортизировали. Каждая неровность, каждый камешек на дороге отдавались болью во всём теле; страшно было переступить через порог. Но других протезов тогда просто не делали.

Алексей наметил себе программу тренировок и строго её выполнял. Воли ему было не занимать. Симуляторами педалей самолёта стали две табуретки. Нужно было, сидя на стуле, положить протезы на перекладины табуреток и аккуратно их сдвигать, точно контролировать перемещение. В санатории Куйбышева, куда Маресьева отправили на реабилитацию, по вечерам устраивались танцы; они стали ещё одним упражнением для этого упрямого человека.

В санаторий периодически приезжала врачебная комиссия, определявшая дальнейшую судьбу выздоравливавших лётчиков. По всем правилам Алексея Маресьева должны были комиссовать из РККА и дать ему инвалидность второй группы. Вот только лётчик был с этим совершенно не согласен. Во время осмотров он бегал, танцевал и даже прыгал на протезах со стула. С невероятным упорством Алексей добивался разрешения вернуться в авиацию.

И медики решили дать упрямцу шанс, тем более что шла война и каждый опытный лётчик был на счету. Маресьеву выписали направление в авиационную школу первоначального обучения, где ему предстояло заново научиться летать. И начать следовало с У-2.

Несмотря на тренировки, Алексею не сразу удалось приноровиться к педалям управления бипланом, но потом дело пошло. Зачёт принимал начальник школы. В результате Маресьев получил свидетельство о годности к управлению самолётами всех типов.

Шёл февраль 1943 года. В это трудно поверить, но на то, чтобы вернуться в авиацию и снова летать, безногому лётчику понадобилось всего десять месяцев.

Он вернулся!

Убедить в своей профпригодности военных оказалось сложнее, чем медиков. На фронт лейтенант Маресьев вернулся лишь в июле 1943 года. 5 июля началось сражение на Курской дуге, а 12 июля он прибыл в 63-й гвардейский истребительный полк. В полку лётчика встретили настороженно. К боевым вылетам не допускали, разрешая лишь воздушное патрулирование в районе аэродрома. Маресьев терпел.

Вскоре, однако, командному составу полка стало очевидно, что лётчик на протезах пилотирует Ла-5 лучше многих. Командир эскадрильи Александр Числов под свою ответственность взял Маресьева ведомым в боевой вылет, который едва не закончился трагедией. Пара Ла-5 столкнулась с шестью мессерами, и советским пилотам потребовалось всё их умение и везение, чтобы отбиться и вернуться на аэродром невредимыми.

После этого боя вопросов к Маресьеву уже не возникало. 19 июля он сбил первый после возвращения самолёт противника – пикирующий бомбардировщик Ю-87, один из тех, что в войну называли «лаптежниками» из-за неубиравшихся шасси. А на следующий день в воздушном бою Маресьев спас командира 160-го авиаполка, героя Испании и Халхин-Гола Валериана Яманова и его ведомого, выведя их из боя и сбив два истребителя FW-190.

За этот бой Алексею Маресьеву было присвоено звание Героя Советского Союза.

Любопытно, что маршалу авиации Александру Новикову, лично распорядившемуся о награждении, так никто и не рассказал про искусственные ноги героя. В повседневной боевой работе как-то забылись и увечья, и подвиги. Маресьев летал и воевал как все, бил врага, терял товарищей, приближал победу. На его боевом счету – всего десять сбитых самолётов противника: три – до ранения, семь – после.

… Послевоенная жизнь Алексея Маресьева сложилась в целом удачно. В 1952 году он окончил Высшую партийную школу при ЦК КПСС. В 1956-м защитил диссертацию по истории. Работал ответственным секретарём Советского комитета ветеранов войны. 8 мая 1967 года он участвовал в церемонии зажжения Вечного огня у Кремлёвской стены, передал факел в руки генеральному секретарю ЦК КПСС Леониду Брежневу. В 1989–1991 годах избирался народным депутатом СССР.

В течение всей жизни Маресьев был строгим режимщиком: каждое утро начинал со специального комплекса упражнений – лёжа, сидя, на протезах. Катался на коньках, ходил на рыбалку, управлял обычным автомобилем и катером. Увлёк водным спортом Юрия Гагарина. Никогда не курил и практически не употреблял спиртного. Вёл здоровый образ жизни, что позволило ему, по словам сына, «полвека проходить на ходулях».

Подготовил И. ДМИТРИЕВ.