Пять дней, пока в Якутске велись поиски, у всех оставалась надежда, что он жив. Профессор кафедры высшей математики Технического университета г. Хабаровска Хе Кан Чер был известен как превосходный пловец и отменный ныряльщик. Мог, говорят, запросто перенырнуть бассейн или без всякой опаски отправиться вплавь к берегу с катера, стоящего на середине Амура. Круглый год ездил плавать в открытый бассейн на стадион имени Ленина. Казалось, уж от чего, а от несчастья на воде профессор был застрахован.

Наверное, слово «Профессор» правильнее было бы писать в этом случае с большой буквы. Потому, что это было не только научное звание (которое, кстати, присуждалось Хе Кан Черу дважды, во второй раз - соросовским комитетом), но и своего рода вторым именем. Обычно для удобства в общении, особенно с учениками, у корейцев бывает второе, русское, имя. А его все называли Профессором - ученики, друзья, коллеги. Он был человеком открытым и непосредственным в общении, а еще, казалось, безгранично доброжелательным и доверчивым.

Профессор Хе Кан Чер написал более 70 научных трудов по математике. Любил цитировать Сократа и был горд открытой им формулой, по которой счастье невозможно без любви и здоровья, веры в успех и наличия времени для осуществления замыслов.

Откуда бралось это время, как он успевал все делать, для многих было непостижимо. Работал в диссертационных советах, в министерской аттестационной комиссии, проводил школьные олимпиады, выпускал газету российско-корейского общества «Единство», одним из организаторов которого он был...

В конце июня Профессора вместе с доктором наук А.Г. Подгаевым пригласили в Якутск на Международную конференцию по математическому моделированию. В повестке дня конференции был «круглый стол» по вопросам борьбы со стихией - наводнениями, пожарами, на который пришли послушать мнение ученых и представители администрации, МЧС. Спасателей и хозяйственников интересовал опыт математических прогнозов и возможность моделирования ситуаций с помощью современных технологий в связи с бедствием, постигшем Якутию.

В культурной программе конференции на следующий день, 5 июля, планировалось организовать поездку по реке к Ленским столбам.

Как вспоминает Александр Григорьевич Подгаев, Хе Кан Чер был в этот день не в духе, ворчал, что, нехорошо это как-то: в стране объявлен траур в связи с авиакатастрофой под Иркутском, а они отдыхать собрались... Может быть, это было не только проявлением такта, своего рода щепетильности, но и предчувствием надвигающейся на них катастрофы, как знать.

В тридцатиградусную жару река казалась вполне миролюбивой. Кто-то из местных ученых взял с собой на пикник детей. И когда «Ракета» пристала к небольшому острову, пока взрослые выгружались на берег и осматривали окрестности, ребятишки отправились купаться на уходящую в воду песчаную косу.

- Когда одна, а за ней и другая девочки стали кричать «помогите», все сначала приняли это за шутку или за игру, - рассказывает Александр Григорьевич Подгаев. - Было видно, что там неглубоко и недалеко от берега. Насторожились, когда в крике: «Помогите, пожалуйста!», - послышалось отчаяние. Я видел, как Хе Кан Чер огляделся, оценивая ситуацию, затем снял очки и бросился в воду. За ним - остальные, кто был поближе. Я тоже бросился следом.

Оказалось, что остров с двух сторон омывается сильным течением и песчаная коса уходит вглубь прямо из-под ног, увлекая за собой и того, кто на нее ступил.

Я видел, как Профессор вытащил одну из девочек, передал ее Сергею Пяткову и снова поплыл к детям. В это время я подхватил вторую девочку, заметил, что к нам приближается «Ракета», и поплыл не к берегу, а к судну, - вспоминает Алексанр Григорьевич. - Нас подняли на борт. Кто-то из команды рассказывал потом, что вокруг Профессора плавали спасательные круги, сброшенные с борта, но он все нырял и нырял, не обращая на них внимания. В том самом месте, где, как потом выяснилось, в последний раз видели двенадцатилетнего Диму Нечаева. Его не оказалось среди спасенных детей, как и профессора Хе Кан Чера среди выбравшихся на берег спасателей-добровольцев.

Поиски продолжались до конца дня, затем возобновились с привлечением профессиональных спасателей из МЧС, водолазов, авиаторов. Полярная ночь позволяла вести поиски почти круглосуточно.

В Якутск удалось выбраться жене и старшему сыну Хе Кан Чера. Им объяснили, что иногда пропавшие обнаруживаются спустя месяцы. Тамара попросила помочь ей хотя бы добраться до места трагедии. Это было не так просто. Но просьбу, конечно, постарались выполнить. Было решено доставить ее машиной до конечного поселка на берегу Лены (дальше проезжей дороги нет) и договориться с капитаном туристического рейса, который делает стоянку в этом поселке, чтобы он подошел к злополучному острову...

Можно не верить ни в какие философские формулы, а считать простым совпадением, что погибший оказался у берега того самого поселка, куда доставили его жену, в ночь ее прибытия. Как будто какая-то неведомая сила помогала этой встрече, сжалившись над отчаявшейся найти своего мужа женщиной.

Говорят, левая рука Профессора была сжата в кулак, как будто пытался удержать или схватить, а правая, гребковая - с выпрямленной ладонью. Малыша, которого он пытался вытащить до последнего своего вздоха, пока не нашли. Говорят, даже водолазам, облаченным в тяжелые костюмы, оснащенным специальным свинцовым грузилом, как якорем, все равно трудно противостоять стремительному течению, завалившему в этом месте дно реки корягами и вымытыми с корнем деревьями. Но никакая опасность не могла заставить Профессора отказаться от попыток спасти ребенка. Поэтому он нырял снова и снова, не обращая внимания на спасательные круги...

Валентина СЕМЕНОВА.