Сегодня исполняется 110 лет со дня рождения Шахно Израилевича Ратнера, ученого и исследователя, профессора Дальневосточного медицинского университета (в то время Хабаровского мединститута). С этим именем связано развитие дальневосточной терапевтической школы. Ученики и соратники решили издать книгу воспоминаний о нем.

- Это был действительно уникальный человек: известно, что Шахно Израилевич вырос в многодетной семье, причем семеро детей из десяти в ней стали врачами, - рассказывает доктор медицинских наук, профессор Дальневосточного мед­университета Б.З. Сиротин. - Он обучался на медицинском факультете Казанского университета. В Хабаровск приехал вместе с женой, Валентиной Михайловной Кантор, которая впоследствии стала заведующей кафедрой невропатологии. Он сразу же активно включился в организацию терапевтических кафедр открывшегося мединститута и затем более 30 лет руководил кафедрой факультетской терапии, продолжал заниматься научными исследованиями. Причем монография Шахно Израилевича, изданная в 1947 году, была первой в мире по проблеме дальневосточной геморрагической лихорадки. В 1937 году он защитил докторскую диссертацию, которая была основана на экспериментальном исследовании и получила высокую оценку отечественных эндокринологов и физиологов. Он был известен далеко за пределами Дальнего Востока, и вместе с тем это был удивительно скромный, внимательный к окружающим, интеллигентный человек.
Об этом вспоминают и многие коллеги, и студенты профессора Ратнера. Во многих из этих воспоминаний и слова признательности, и обычные житейские ситуации, которые, тем не менее, остались в памяти на всю жизнь.
Вот что, к примеру, пишет Наталья Савина, бывшая медсестра терапевтического отделения Хабаровской горбольницы №3:
«В наше отделение пришла на работу медсестрой Л.Г. Климова. В первый рабочий день ее ознакомили с обязанностями, в том числе следить, чтобы в отделение никто не входил без халата и сменной обуви. Утром следующего дня она задержала вошедшего в отделение человека без халата и сменной обуви. На производственной линейке Лидия Георгиевна оказалась рядом со мной и прошептала: «А это кто такой?» Услышав, что это профессор Ратнер, забеспокоилась: вот так влипла. А профессор в конце совещания сказал: «Вижу, у нас новенькая медсестра. Сразу видно, что она обязательная, дисциплинированная. Сегодня меня в отделение не пустила без халата и сменной обуви, пришлось воспользоваться служебным входом».
Интересно было видеть, как профессор общался со студентами. Был такой случай. Профессор поочередно предлагал студентам послушать сердце больной. Каждый студент высказывал свое мнение, отвечал на наводящие вопросы. Пока один из них не сказал, что он не может ничего толком ответить: какие тоны, какие границы сердца. Сердца как будто вообще нет. Тогда профессор попросил больную, обратившись к ней по имени-отчеству, рассказать о себе. И она первым делом сказала, что еще в молодости фельдшер определил, что у нее сердце с правой стороны. Женщина на сердце вообще-то не жаловалась, лечилась у нас по поводу воспаления легких».
«В последние десять лет его жизни мы тесно общались по работе, - вспоминает В.М. Тартаковская. - Я была заведующей терапевтическим отделением третьей горбольницы, на базе которого располагалась клиника факультетской терапии, которой руководил профессор Ратнер. С ним было легко и интересно работать. Работа отделения его заботила так же, как и кафедры. Мы были единым дружным коллективом. Это был очень красивый и внешне, и внутренне человек. Седая грива волос над высоким лбом, крупные красивые черты лица. Когда он улыбался или смеялся, а это бывало довольно часто, лицо становилось по-детски добрым, а глаза - озорными и лукавыми. По утрам в окно больницы мы видели, как профессор Ратнер шагал через площадь, всегда безукоризненно одетый, с тростью в руке. Трость он называл «ограничителем скорости». Таким и остался в памяти современников профессор Ратнер.
Валентина СЕМЁНОВА.
Фото из архива.