- Послезавтра лечу в Иерусалим. - В Иерусалим? Я там был в прошлом году. Ничего интересного. Одни торговые лавки, как в Китае… И гроб Господен на меня не произвел впечатления.

Честно говоря, я удивился, а потом пожалел этого человека с вечно усталыми глазами. Чем наполнена душа, на то она и отзывается. Все мы резонаторы. Там, где паломник падает на колени перед святыней, турист, зевая, фотографирует старые развалины. Интересно, что увидит в этом месте художник?

Мечты сбываются

Около десяти лет я «путешествую» по Святой Земле виртуальным образом, с пачкой цветных карандашей в руках. Рисую пейзажи, которых не видел, сцены из Ветхого и Нового заветов. Графический цикл называется «Путь», и конца ему пока не видно. Давно мечтал слетать в библейские места, сравнить: похоже или не похоже у меня получается.
И вот Сахалинский областной музей приобрел несколько листов из «Пути». Появились деньги - надо лететь.
Выйдя из офиса турагентства, еще раз развернул невзрачные на вид бумажки: путевка, билет. Неужели все так просто? Неужели я отправлюсь в свою давнюю мечту, которая давно тревожит творческое воображение? Ура? Конечно, ура!
Под одной кепкой нас летело трое - паломник, художник и турист. Как они уживутся? Наверное, будут мешать друг другу.
Так и вышло. Турист щелкал своим фотоаппаратом, мешая поломнику молиться, а художник рисовал ночами, не давая выспаться двум другим. И все-таки каждый вечер, снимая кепку в номере очередной гостиницы, все трое говорили: «Какой счастливый день! Определенно, деньги истрачены не зря».

Два Иерусалима

В полете Москва - Тель-Авив очень впечатлили стюарды и стюардессы. Никогда меня не обслуживали евреи. Как-то не приходилось. После общения с ними в самолете, летящем из Москвы в Хабаровск, испытал шок. Мне показалось, что меня лично ненавидят все работники российской авиакомпании. Хотя обижаться не на кого. Где нашим взять лучезарные улыбки в хмурой, неулыбчивой стране?
Долетели, пересели в автобус и помчались по ночному шоссе мимо пальм и полицейских постов с автоматчиками.
- Дорогие паломники, - обратился к нам гид, - у меня к вам просьба. Пожалуйста, не молитесь о хорошей погоде. У нас проблема с дождями. В прошлом году вообще не было осадков, уровень Генисаретского озера упал на семь метров! Это катастрофа.
Мы пообещали не молиться. Зачем обижать хозяев?
- Посмотрите налево. Вы видите огни Иерусалима.
Как и все, я прильнул к окну и увидел два города. Огни одного стелились по земле, другой горел в небе среди звезд. Что это? Земной и Небесный Иерусалимы? Да нет. Это старый город на обрыве за крепостной стеной навис над новым городом. Надо это нарисовать. Художник включил свое запоминающее устройство.

Бог рядом

Утро мы встретили в Назарете. Город детства и юности Иисуса Христа поразил нас лучезарным светом. Белые стены, синее-синее небо, розово-золотистые облака, похожие на резвых баранов, черные кипарисы. Все радовало глаз и просилось на холст или хотя бы в объектив фотоаппарата.
- Помните, что вы паломники, а не туристы, - наставлял нас гид, - не надо снимать святыни в монастырях, если у вас нет благословения. Может испортиться аппаратура.
В справедливости этих слов мы убедились через несколько минут, когда посетили храм, поставленный над древним колодцем, в котором Дева Мария, как и все жительницы тогдашнего Назарета, брала воду, и где, по преданию, ей явился архангел Гавриил с Благой Вестью. «Да будет мне по слову твоему», - смущенно ответила Дева.
Темные ступеньки за стеклом. По ним она спускалась со своим кувшином. Колодец жив. Под ногами у нас журчит вода. Можно попить, набрать в бутылку.
Два обладателя «Кодаков» начали щелкать во все стороны, но, выйдя на улицу, увидели, что вместо снимков - сплошные пятна, словно они крутились на центрифуге.
- Это, наверное, энергии зашкаливают, и техника дает сбой, - стал объяснять один другому.
Мы прошли мимо профессиональных нищих, мимо торговцев зеленью и вышли к храму, под сводами которого находится дом обручника Иосифа. Здесь он трудился в своей столярной мастерской на первом этаже. Второй, жилой этаж, католики вывезли к себе в Рим еще во время крестоносцев.
Раньше думал, что конфликт католиков с православными - затянувшееся недоразумение. Но побывав в современных католических храмах, понял, что это не так. Даже на улице Бог ближе, чем в этих холодных, рассудочно-дизайнерских ангарах.
Близость Бога неожиданно для себя ощутил на вершине горы Фавор, куда мы попали через несколько часов. Трудно это объяснить, но реальность вдруг стала полупрозрачной, и возникла уверенность, что каждое твое слово будет услышано.
- Кто такой Бог? - спросили как-то Антония Суражского. - Это тот, перед кем падают на колени.
Да и как не упадешь перед наполненной молчаливым величием бездной? О чем я просил? О родных, о России, о всех людях. Ведь мир един.

Амман

Утром следующего дня мы пересекли границу и въехали в Королевство Иорданию. Столица Амман - молодой семимиллионный город. Он вырос в прошлом веке на месте черкесской деревушки.
Амманцы мне очень понравились, потому что они обожают русских.
- Русский? Россия хорошо! Америка капут! Россия хорошо!
Эти же лозунги я слышал от бедуинов на Синае и, само собой, от палестинцев по другую сторону Иордана.
Оказывается, нас любят. Отчего же мы сами себя не любим? Или эти вещи как-то связаны? Очень может быть. Больше всего Иордания запомнилась омовением в водах Иордана, на месте крещения Христа. Место это обнаружено года три назад по развалинам византийского храма с купелью для крещения. Река ушла вправо, и храм забыли. Теперь ведутся раскопки.
Вода в Иордане глинистая. Дно скользкое, вязкое. Приходилось выдергивать друг друга с чмоканием. Но радость коснулась души. И не только моей.
Еще потряс национальный археологический музей. Нам удалось заглянуть в глаза людям, жившим в этих местах 12 тысячелетий назад. Скульптуры эти найдены недавно. Какая цивилизация была тогда здесь? Скульптуры молчат, только по-детски таращат свои перламутровые глаза, обведенные битумным лаком с берегов Мертвого моря.
Еще меня тронула судьба нашего иорданского гида. Зачем она рассказала нам, посторонним людям, о том, как московская студентка стала второй женой иранца, родила троих детей, приняла ислам? Счастлива ли она? Судя по глазам, нет. Сколько русских женщин ушли за любимыми в дальние-дальние страны. Живут и счастливы, возможно, вдали от своей неласковой родины. А сколько несчастливы? Будь я настоящий писатель, написал бы роман. Уж больно жалко мне стало эту женщину.
Постоянный ведущий рубрики Александр ЛЕПЕТУХИН.
Фото автора.