В свои 80 лет Марья Ивановна оказалась на улице. Ее попросту выставили за дверь, не позволив даже забрать старое пианино, фотографии, вещи. Все, что напоминает о жизни, в которой была искренность, дружба и участие. Но, очевидно, все когда-то самым неожиданным образом кончается.

Ей вспоминается время такой далекой и безрассудной молодости. В поселок Николаевка Смидовичского района она, сибирячка, приехала по большой любви. С мужем они познакомились в Иркутске в институте повышения квалификации.
Впрочем, счастье оказалось недолгим. Муж изменил ей. Они расстались. Тогда Марья Ивановна поняла, что теперь ей надо все решать самой: работать, зарабатывать деньги, растить сына. Пошла работать в школу.
Учитель русского языка и литературы Валентина Александровна жила в старом деревянном бараке. Напротив - чайная. Подгулявшие посетители, которым больше не наливали, перемещались на лестничную площадку барака. Так что выйти из дома вечером Валентина Александровна боялась. Марье Ивановне было жалко коллегу. И она стала приглашать ее к себе на чай с ночевкой, пока та окончательно не переселилась к Ниловой. А когда Марью Ивановну уговорили стать заведующей детским садиком, пообещав дом с участком земли, Валентина Александровна взмолилась: «Марья, не оставляй меня, возьми с собой». Так они поселились вместе.
Марья Ивановна могла устроить свою личную жизнь. Но сначала она боялась, будет ли ее новый муж хорошим отцом сыну, а когда сын вырос, ей казалось, что говорить о замужестве уже просто неприлично. Так они и жили с Валентиной Александровной, чужие люди, а роднее самых родных.
Летом к Валентине Александровне с родины, со Смоленщины, приезжала сестра, тоже учительница. Удивлялась: господи, пятьдесят лет вместе! Теперь так не умеют дружить. Валентина Александровна отдавала сестре все сбережения, которые успевала скопить за год. Та уезжала довольная и счастливая.
Со временем носить воду и топить печку состарившимся женщинам стало тяжело. Шутка ли, обеим по восемьдесят. А осенью прошлого года Марья Ивановна стала замечать, что с подругой что-то неладное. Та стала забываться, уходить из дома, бессмысленно бродить по улицам. Нилова заволновалась, на окраине села - болота, беды бы не случилось. И тогда Валентина Александровна, понимая, что она и впрямь заболела,предложила переехать жить в ее квартиру, которая все эти годы пустовала. Сын Ниловой дом продал, помог с ремонтом.
Зимой Марья Ивановна настояла, чтобы подругу положили в больницу. Врач вздохнул: увы, старость. Не стал скрывать, что начались необратимые процессы, дальше будет только хуже. Пока Валентина Александровна лежала в больнице, Марья Ивановна ухаживала за ней, как за ребенком. Написала большое и подробное письмо сестре на Смоленщину. Спрашивала, что делать?
Та ответила, что хорошо бы устроить Валентину Александровну в Дом ветеранов, или психоневрологический диспансер. Марья Ивановна и слышать об этом не хотела, уж лучше она сама будет ухаживать за подругой, но в интернат не отдаст.
В мае прилетела сестра со Смоленщины. Сказала, что будет забирать Валентину Александровну домой, и начала оформлять опекунство.
Однажды гостья вернулась после очередных походов по делам и с торжествующим видом сказала: «Я добилась своего!» Оказалось, с формальностями было покончено. Она стала опекуншей своей беспомощной сестры. « А как же я?» - осторожно спросила Марья Ивановна? «Живите, кто вас гонит», - великодушно позволила гостья.
Но в один прекрасный день, вернувшись домой, Марья Ивановна увидела на пороге упакованные вещи. «Я продаю квартиру, выметайся отсюда», - бесцеремонно попросила гостья.
Марья Ивановна умоляла оставить за ней на время эту квартиру, пока она не подыщет себе жилье. Все-таки у нее пенсия. Переезжать к сыну в город она не хочет. Говорит, привыкла в деревне. Да он ее и не зовет. Вздыхала - если бы она могла купить эти стены, да дорого. Деньги от продажи дома у сына быстро разошлись. Оно и понятно, они с женой - врачи, а двоих сыновей еще поднимать на ноги.
Гостья осталась непреклонной.
* * *
О печальной судьбе Марьи Ивановны рассказал сын. Он потрясен неблагодарностью и тем, как обошлись с его матерью. Он взывает к совести обидчицы, она не имеет права выгонять мать из квартиры после того, что она для них сделала. Хочет, чтоб вмешалась пресса: может, общественное мнение помешает опекунше продать квартиру. Однако взять жить к себе Марью Ивановну в свою трехкомнатную квартиру он вовсе не собирается. Позиции своей не скрывает:
- Да кто теперь со старухами живет?
Я пыталась возразить, дескать, она - не старуха, а ваша родная мать, бабушка ваших детей. Но сын твердит свое. Он и в милицию обратился, пытаясь вселить мать в квартиру, где она жила, но все безу­спешно.
Сейчас Марья Ивановна лежит в больнице. Ее лечат, но она плохо поправляется. Не дает покоя мысль: где и как жить? И сможет ли когда-нибудь сесть за свое любимое пианино, с которым не расставалась полжизни, и почувствовать, что инструмент по-прежнему не фальшивит.
(Фамилия и имена героев изменены.)
Елена Ищенко.
Фото Александра РУМЯНЦЕВА.