Сегодня у нас всех новый праздник - День окончания Второй мировой войны.

Праздник, который долго ждали, о необходимости которого как признании исторической справедливости дальневосточники много говорили.
Ветераны, воевавшие в Маньчжурии, отнесутся к нему как знаку уважения им, покончившим, наконец, с войной. У строгих историков свой взгляд на то, как именно обозначен день 2 сентября. И среди них хабаровчанин, капитан второго ранга, ныне хранитель истории музея Амурского речного пароходства Анатолий Мережко. Он убежден, что праздновать мы должны день Победы над Японией.
Когда Германия капитулировала, ему было десять лет. Летом родители отправили его в пионерский лагерь на Бычиху. Анатолий Григорьевич вспоминает, что начальник лагеря был военным, он ходил с пистолетом. Однажды им объявили, что лагерь срочно эвакуируют на Воронеж. Уже потом он понял - подальше от китайской границы. Хабаровск готовился к возможному нападению. Создавались партизанские отряды. Во дворах рыли окопы и устанавливали насосы, чтобы качать воду на случай пожара, завозили песок. Мама Анатолия Григорьевича дежурила по ночам на крышах домов. Отец его - замполит истребительного батальона на базе КАФ - тоже не скрывал: вот-вот начнется война.
А потом он видел японских военнопленных. Генералы работали в совхозе, выращивали морковку и свеклу. Они строили дома и школы. Мережко точно знает, что они не голодали, получая солдатский паек. А когда их отправляли на родину, то выдали серые суконные пальто с поясами и накладными карманами. Японцы покупали, чтобы увезти с собой, водку, янтарь, марки и виниловые пластинки. Рассказывают, что японцы, побывавшие в плену, хорошо относились к русским морякам, просили черный хлеб, русскую газету и махорку, чтобы скрутить козью ножку. Из японской бумаги, по их убеждению, папироска выходила не такая крепкая.
Как историк, Мережко ценит прежде всего факт, но любит и детали, которые создают эпоху. Он любит рассказывать, как Сталин пригласил Рокоссовского на дачу и сам нарвал букет роз, в кровь исцарапав руки. Он хотел извиниться перед маршалом за то, что тот три года провел в застенках КГБ, где его истязали. И еще за то, что не дал ему взять Берлин. Это должен был сделать русский, а Рокоссовский - поляк.
Изучая историю Дальнего Востока, он сделал для себя поразившее его открытие. Оказывается, со времен Геннадия Невельского здесь ничего не изменилось. Дальний Восток все также остается окраиной России. Мережко горько, что мы не воздали должных почестей этому великому человеку, ибо граф Муравьев-Амурский присоединил этот край к России юридически, а Невельской - фактически. Опоздай он на два года, сюда пришли бы французы и американцы. И кто знает, как бы теперь развивались события. У историка болит сердце, что в Хабаровске нет памятника Невельскому.
И еще одно имя, по мнению Анатолия Мережко, почти забыто потомками - командующего Дальневосточным округом в годы войны Иосифа Апанасенко. Это он, когда Сталин приказал отдать Москве противотанковые орудия, сказал: «А я что, своими лампасами буду прикрывать Хабаровск?».
Знание истории дает мудрость и почти всегда обрекает сердце на печаль. Но на его рабочем столе - новые книги, наброски статей. И надежда, что кто-то это прочтет, откроет для себя новое. И еще больше полюбит эту землю, людей, которые очень буднично делают историю.
Анатолий Мережко - постоянный автор «Тихоокеанской звезды». В этом номере на 2-й странице читайте его статью о последних боях августа 1945 года.
Елена Ищенко.

Героям войны посвящается

Когда войны смертельная узда
Фронты сдавила под Москвой,
То в Ставке и на брустверах траншей
С надеждой ждали поезда
Амурских и сибирских крепышей.
Они-то немцам и задали жару.
Те, кто Россию мерил свысока,
Забыли скоро эту шару
Молниеносного броска.
Кисет с махрой не докурили -
Они уж ехали домой,
Чтобы вернуть стране Курилы,
Дать самураям ближний бой.

Борис Федосенко.