Удивительная вещь - история. Она не портится со временем, а набирает ценность каждым своим фактом и документом. И хранится она лучше всего, оказывается, не в музеях, а в воспоминаниях людей, в их маленьких семейных архивах.

В этом мы убедились, получив десятки писем в нашу рубрику «Живая история Хабаровского края», организованную совместно с компанией «Дальлеспром» и посвященную 80-летию этого предприятия.
Далеко не во всех воспоминаниях дальневосточников история становления нашей лесной отрасли выглядит торжественно и гладко. Но так и должно быть. Ведь она получилась не официальной, а живой. Где за каждым письмом - чья-то целая жизнь.

В коробочке орден лежит

«Хочу рассказать вам о своем отце Сун-Тхо Ванне, который с 1936 года по 1958 год работал в Кур-Урмийском леспромхозе, - пишет Вера Ивановна Жижина. - Думаю, за всю советскую историю «Дальлеспрома» было не так уж много людей, награжденных самой высшей советской наградой - орденом Ленина. А отец получил его в 1954 году.
О нем, вообще о своих предках я знаю очень мало. Горькое осознание этого пришло ко мне только уже во взрослом возрасте. А в детстве отца рядом почти никогда не было. Воспоминание о нем ассоциируется только с запахом лошадей. Он все годы работал с ними, был возчиком древесины в леспромхозе. Тогда ведь о тракторах или лесовозах даже не мечтали.
Уже будучи взрослой, я всегда очень жалела, что никогда ни о чем не спрашивала отца - откуда он родом, о детстве его и юности. Единственное, о чем я знала, - в Китае у него остались сестра и дочь. Он был грамотный, умел даже читать по-китайски, значит, был не из бедной семьи. А разговаривал по-русски очень плохо. Самое интересное, его жена Дуся (моя мать) разговаривала по-русски не лучше - она была мордовкой. Уж как они общались между собой - загадка для истории. А то, что история советского государства задела своим крылом моих родителей - это факт.
Уж и не знаю, откуда пригнали китайцев в кур-урмийские дебри - с Приморья или Забайкалья, а вот мать точно привезли в тайгу из Мордовии в 1937 году вместе со всей раскулаченной семьей. Мне кажется, политика партии была тогда такова: собрать в центральной России молодых женщин и отправить их на заселение таежных дебрей, где в ту пору было много холостых мужчин, собранных тоже отовсюду. Разговоров про любовь, гуляний при луне тогда совсем почти не было. Девушки вставали перед небогатым выбором - не хочешь помереть с голоду, иди замуж за того, кого «партия послала». И потом некогда было любовь разводить. Надо было строить быт, кормить, обстирывать, чтобы мужики могли ударно работать.
Только одному богу известно, как происходило знакомство моих родителей и последующая семейная жизнь. Наверное, было пролито море женских слез от безысходности, трудностей в общении и советском быте.
О себе мама тоже ничего не рассказывала. Я знаю, почему. Время было такое. Все всего боялись. Мы боялись спрашивать, родители боялись рассказывать. Вот и получились «Иваны, не помнящие родства»…
Но орден и книжка отца сегодня хранятся у меня. Я написала для потомков памятку о нем и положила ее в коробочку рядом с орденом».
Григорий Степанович Фомин живет в Саратове. И про то, что «Дальлеспром» отмечает 80-летие, он узнал из «Тихоокеанской звезды», которую ему прислал школьный товарищ из… Николаевска-на-Амуре.
«Получается, - пишет Григорий Степанович, - что «Дальлеспром» организовался в 1930 году. А мой отец, Степан Васильевич Фомин, еще до этого в низовьях Амура со своим тестем и братьями работали сплавщиками леса. Потом отец работал в Кур-Урмийском леспромхозе…»
В «Дальлеспром», подарком к юбилею, Григорий Степанович прислал диск, на котором собраны его воспоминания и воспоминания земляков - жителей таежного села Санники, выросшего на ровном месте рядом с одноименным лесозаготовительным участком. Вместе с Людмилой Никитичной Сурковой они оформили их в виде сборника «Санники. Люди и судьбы».
«Не корысти ради, не славы, исключительно из добрых побуждений сочту за честь быть хоть как-то и чем-то полезным вам по случаю такой знаменательной даты», - пишет Григорий Степанович Фомин. Еще в посылке из Саратова есть подборка его стихов:

«Ведь все начиналось
с пилы, с топора,
Необжитых, глухих
таежных мест,
Да изнурительного
подчас труда
Под рык встревоженных
зверей окрест».

Клавдия Геннадьевна Бойко вспоминает о своем отце - Геннадии Григорьевиче Кардине. Он работал механиком при электростанции на заводе по производству пиломатериалов, который, оказывается, был в Хабаровске в районе нынешних улиц Волочаевская и Дзержинского.
С началом войны отца мобилизовали. И жена его - мать Клавдии осталась с четырьмя детьми, младшему из которых только исполнилось три года. До этого она не работала, занималась только хозяйством. Да и образования никакого не имела, даже читать не могла. Но детей надо было кормить, и тогда мать пошла на этот же лесозавод уборщицей в столярный цех.
- Просто выжить в те годы, - вспоминает Клавдия Геннадьевна, - было очень тяжело. Но их большой семье помогали очень многие работники завода. Им даже выделили небольшой участок прямо на территории предприятия, где они садили овощи…
- Очень хочется сейчас поблагодарить всех работников «Дальлеспрома», которые помогли в те трудные годы нашей семье, - говорит Клавдия Геннадьевна. - Нет их уже, конечно, в живых, но пусть их дети и внуки помнят о них.

Нам тоже 80 лет

- Мы одного года с «Дальлес­промом», - говорит Виктор Михайлович Ушаков, - мне тоже восемьдесят первый пошел. Поэтому я помню многое, что удивит нынешних хабаровчан.
В 1946 году Виктор Михайлович приехал в Хабаровск поступать в ремесленное училище. Ни родных, ни знакомых у него здесь не было, поэтому первое время он ночевал на железнодорожном вокзале - «когда на скамейке, когда и под скамейкой». А днем часто гулял пешком по городу. По нынешнему Амурскому бульвару тогда текла речка - Чердымовка. В ней даже мелкую рыбу ловили. Вместо Уссурийского бульвара другая река - Плюснинка. По ней сплавляли бревна для нужд лесной промышленности и по Красной речке сплавляли. Все берега Амура (левый и правый) были покрыты бревнами до самого железнодорожного моста.
- А в «Дальлеспроме» мне довелось поработать много позже, - вспоминает Виктор Михайлович, - в 1984 году - на заводе «Авторемлес», который входил в его систему. Там мы ремонтировали тяжелую технику, которую использовали для тушения лесных пожаров по всему Дальнему Востоку.
Серафима Ивановна Стукова в 40-х годах прошлого века работала бухгалтером на хабаровском заводе по заготовке амурского бархата. Его кора - ценнейший природный изоляционный пробковый материал (использовали ее даже в строительстве подводных лодок).
Вообще-то на заводе Серафиму Ивановну очень уважали, но звали исключительно Симочкой. Хотя даже единственный арифмометр в заводской конторе был именно у нее.
И еще Серафима Ивановна никогда не забудет, как первый раз попала в командировку - в тайгу. Тогда на предприятии появилось рационализаторское предложение по сбору коры, и надо было рассчитать его экономически. Вот Симе и пришлось идти в тайгу вместе с тремя местными мужиками-провожатыми деревья считать.
- Одели меня, как космонавта: штаны-шкеры, сапоги высокие, шапка, - вспоминает Стукова. - А в тайге - июльская жара. Да еще в гору надо подниматься на участок. А лесники по буеракам все гонят и гонят без жалости. Думаю, вот прямо по дороге и помру.
Потом уже мужики сжалились, остановились и спрашивают: «А чего приехала? Расценки небось хочешь нам снижать?». Тут-то и выяснилось, что слух по тайге прошел, будто бухгалтер прибыл в командировку снизить цены, по которым заготовленную в тайге кору покупали. И решили мужики, что замучат врага тяжелой дорогой и жарой. Потом извинялись и сурово посмеивались: «А ведь и угробить вас могли, Серафима Ивановна»…
- Со временем, - говорит Стукова, - начали мы сокращать участки заготовок коры. Потому что в шестидесятых годах появился новый изоляционный материал - продукция химической промышленности. Потом завод закрыли. Оно и к лучшему - больше амурского бархата в тайге «жить» осталось.
«Мой отец Евстафий Павлович Куракин родился в 1904 году в Астраханской губернии и приехал в 1912 году с родителями на Дальний Восток. Вместе с другими переселенцами они основали свое село - Солонцы в Ульчском районе Хабаровского края.
Здесь он рос, учился, возмужал. Потом, когда в селе Мариинское организовали Кизинский леспромхоз, отец уехал туда. В первые годы он был простым рабочим. Затем его, как ударника, назначили десятником, начальником лесоучастка, отмечали премиями и грамотами. Даже выбрали председателем рабочего комитета. И до самого ареста в 1936 году его единогласно переизбирали на этом посту.
А обвинили отца по ложному доносу в заговоре против советской власти. Арестовали, пытали, не давали спать все ночи, пока сидел в тюрьме, - добивались, чтобы он признался. Не выдержав пыток, Евстафий Павлович подписал протоколы допросов.
Судила его «тройка» 15 минут и приговорила к высшей мере - расстрелу, который был приведен в исполнение в Николаевске-на-Амуре.
За городом, в овраге на месте расстрела ныне установлен памятный крест, а рядом имена невинных жертв репрессий, среди которых есть и мой отец - Куракин Е.П - простой рабочий, ударник «Дальлеспрома».
Под этим письмом, пришедшим в редакцию, стоит подпись сына: «Леонид Евстафьевич Куракин - 80 лет».

А леса пусть растут

«Очень хорошо, что через много лет вы вспомнили о тружениках тех давних годов, - пишет в своем письме Елена Ивановна Глюз, - приятно узнавать их детям и внукам историю нашего края, трудное и хорошее прошлое. Мне уже 82 года. Живу в Хабаровске, а родилась в красивой таежной деревушке Роскошь Вяземского района. В моих глазах, в моей памяти она осталась до сих пор такой, как была 80 лет назад.
Отец мой, Иван Максимович Ревкач работал там лесником. В 1932-39 годы у нас был большой лесозаготовительный участок. На нем в основном трудилась молодежь из соседних сел. Летом вручную пилами заготавливали лес и уже зимой на лошадях по узкоколейной дороге его трелевали. А осенью заготавливали бархатную кору. Я этот процесс помню хорошо. Делался надрез по всему объему дерева высотой 1,5 метра, и деревянным ножиком отслаивали кору, складывали в тони, связывали и на лошадях вывозили. Мой папа с сестренкой уходили на этот промысел утром до рассвета и приходили затемно.
Но это все было до начала войны. А в 1941 году за одну неделю вся молодежь ушла в армию, лесоучасток закрыли и все у нас на родине замерло.
Страшно подумать, но нашей деревни с таким красивым названием Роскошь теперь вообще нет. Пишу об этом и плачу.
Очень редко с детками теперь навещаю свои родные места. Очень хочется, чтобы люди там снова жили, трудились и радовались. А леса пусть растут вокруг, украшая землю и радуя душу».
В феврале 1973 года Павла Васильевича Чижа перевели работать заместителем заведующего отделом лесной промышленности Хабаровского крайкома КПСС.
- В то время, - вспоминает он, - в состав «Дальлеспрома» входило 26 леспромхозов. А руководителем предприятия долгое время был Николай Сидорович Савченко, который впоследствии стал заместителем министра лесной промышленности Союза ССР…
«За высокие производственные показатели, - пишет Павел Васильевич, - мне приходилось много раз вручать знамя крайкома и край­исполкома предприятиям - победителям соцсоревнования: директору Иннокентьевского леспромхоза Горину Степану Ильичу; директору Кизинского леспромхоза Грабовскому Анатолию Францевичу, который впоследствии возглавлял «Дальлеспром»; директору Хорского ЛПХ Струтинскому Дмитрию Ивановичу, который затем руководил объединением «Лазовсклес» и стал Героем Социалистического Труда…
В течение этих лет на предприятиях лесного комплекса сформировалась огромная армия передовиков производства и опытнейших руководителей объединений, предприятий, таких, как Герои Социалистического Труда Остапец и Шатохин, Пилипенко В.В. и Волосников Л.И., Белозеров В.А., Клебанович В.В., Ильин, Морозов, Ясинский, Шергин и многие, многие другие. Большинство из них сейчас на заслуженном отдыхе и являются ветеранами «Дальлеспрома», которых всего около 10040 человек. Они всю свою трудовую жизнь посвятили развитию лесного комплекса - предприятиям «Дальлеспрома».

История продолжается

Хочется, но невозможно подробно рассказать о каждом человеке, отозвавшемся на наш призыв вспомнить историю «Дальлеспрома». Таких оказалось очень много.
Но особое спасибо Иллиодору Ивановичу Корсакову за подробное письмо-воспоминание о работе «Дальлеспрома» образца 50-80-х
годов и фотографии. Они займут свое место в музее предприятия.
Алла Федоровна Трегубова написала о своем брате - Владимире Федоровиче Трегубове, который прошел путь от инженера до генерального директора Хорского лесопромышленного комбината. В ее письме, пришедшем из поселка Хор, тоже много фотографий тех лет. Теперь хранить их будет архив «Дальлеспрома».
Мария Петровна Никитина принесла в редакцию запись литературной передачи, вышедшей 11 августа 1960 года на хабаровском радио. В тот день читали очерк журналиста Михаила Хануха «Совесть» об ее отце - Петре Михайловиче Мясникове. Всю его жизнь определила одна автомобильная авария, которую он совершил в 20 лет.
Приговор суда, лагерь, затем долгие годы работы в забытых партией далеких таежных углах Хабаровского края. Говорят, он был механиком от бога. Не имея инженерного образования, собирал из старого железа речные суда и моторы. Его надо бы называть человеком сложной судьбы, а она у него все равно получилась счастливой.
Маслова К.С. в далекие 30-е годы работала в подсобном хозяйстве Нижнеамурского рейда, через который шел экспорт дальлеспромовского леса. В своем письме она вспоминает не о себе, а о Михаиле Павловиче Леонтьевском, о котором мы писали в нашей рубрике «Живая история Хабаровского края» («Увез его «Колумб» в далекий край»).
Спасибо Владимиру Кирилловичу Божко. Он работал директором Дальневосточного производственного объединения ремонтных предприятий «Дальремлестехника». И с тех пор хранит много исторических фотографий и воспоминаний.
Спасибо всем, кто помог нам оживить историю Хабаровского края. Ваши рассказы и фотографии войдут в юбилейный буклет «Дальлеспрома». Их сохранят в музейном архиве предприятия. Ведь 80-летие - это его не последний юбилей. И мы вместе с вами еще обязательно вспомним людей, которые создавали историю «Дальлеспрома», Хабаровского края, нашего государства, были плотью этой истории, ее кровью и сутью.
Виктор Илин.