Политический октябрь ознаменовал собой старт избирательной кампании в Государственную думу 2012 года. Отныне все знаковые (да и незнаковые тоже) в политическом отношении события следует рассматривать как элементы прямой предвыборной борьбы. И прошедший единый день голосования и такой же в марте будущего года вкупе со всеми другими явлениями политической жизни нужно рассматривать в качестве репетиций к «генеральным сражениям» за думские мандаты и президентский штандарт.

Но все же первым событием в этом политическом марафоне стало, как значится в указе президента Д.А. Медведева, отрешение от должности московского мэра
Ю. Лужкова, руководившего до этого всеми овощными базами Москвы, так сказать, бывшего «плодово-овощного короля» советской эпохи. С такой формулировкой российские президенты в новейшей истории еще никого не выгоняли с работы, как говорят в народе, «в шею».
Еще один интересный момент в этой «отставной» истории - демонстративный выход Ю. Лужкова из «Единой России», одного из главных ее «отцов-основателей». Выходит, для него (а может быть, и для некоторых представителей политико-чиновного сословия) какая-либо партия нужна только на конкретно-должностной период земной жизни, и это обычная норма или правило? Не берусь судить, это сугубо личная позиция каждого. Хотя в классическом варианте партия - это объединение людей на какой-либо духовной, религиозной или идеологической основе, и выход из партии - это либо отрицание объединительных первооснов, либо слабость или отсутствие таковых.
Но специфика российской многопартийности в том и состоит, что у нас пока существуют только партии класса «клиентела». Каждый мало-мальски значимый «клиент», т.е. политик (или самолично считающий себя таковым), для повышения собственного политического веса обзаводится партией, надувает «соответствующие» щеки и выглядит в собственных глазах «величиной» российского масштаба. Смешно, конечно, но это российские реалии, точнее партхарактеристика эпохи.
Но вернемся все же к «мэрскому» делу, ибо за ним, на наш взгляд, можно предугадать два основных варианта «разрушительных» последствий громкой отставки.
Первый - будет много разговоров о Лужкове, как о «Юре - разрушителе Москвы», изуродовавшем ее облик «бессмертными» творениями Зураба Церетели. Второй - разрушение московского осинового коррупционного гнезда с проекцией на всю территорию России.
Если будет превалировать первый вариант, то это будет означать обычную «кухонную» властную свару. Другими словами, публично-показательное наказание за превращение самоуправления в гипертрофированное самоуправство и непослушание и, возможно, за пересечение чьих-либо кланово-финансовых интересов. Если же второй вариант, то это будет означать, что власть решила всерьез начать бороться с коррупцией, из-за которой солидные зарубежные инвесторы сегодня десятой дорогой обегают Россию, и здесь уже не до шуток.
Напомним, что первым мэром постсоветской Москвы был Гавриил Попов - очень авторитетный, к слову сказать, ученый в области управления. Им же была сформулирована «заслуживающая внимания» концепция обоснования коррупции, суть которой в следующем. Если чиновник берет мзду не более 20 процентов от «цены вопроса» - то это совершенно нормально и, более того, правильно. Если же налицо превышение «искомых» 20 процентов - это уже коррупция, и за нее чиновника надо наказывать. И это не плод воспаленного сознания - это целая теория. Может быть, такой, с позволения сказать, теоретический посыл давал основание многим московским чиновникам называть получаемую зарплату словом «конфета» (в том смысле, что ее размер соответствует только расходам на этот сладкий продукт), а основной же доход получать в виде должностной ренты, т.е. от взяток.
Но не будем о теоретических изысканиях и первопричинах российской коррупции и казнокрадства - о них я писал в одной из предыдущих статей. Более интересным представляется поиск ответа на вопрос, как будет вести борьбу с коррупцией президентский тандем и будет ли в битве с этим извечным российским злом «Юрьев день».
А придумывать, в общем-то, ничего не надо. В этой части есть богатейший опыт стран развитой демократии, который можно ввести законодательно и применять в российской практике. Например, в США это «система заслуг», в соответствии с которой схваченный за руку чиновник-коррупционер теряет все и сразу, включая пенсию. Или антикоррупционная практика Италии и ряда стран Евросоюза, где ничем не подтвержденное «внезапное» богатство государственного или муниципального чиновника (его жены, детей и других близких родственников) изымается в бессудебном порядке. Прост и практичен также опыт Канады, где действует закон, в соответствии с которым каждый гражданин обязан ежегодно декларировать свою собственность, имущество и финансовое состояние. В общем, методов борьбы с коррупцией не счесть, дело за желанием с ней бороться.
В заключение же хочу сказать, что название данных заметок чисто случайно совпало по времени с изгнанием с должности столичного мэра. «Юрьев день» в российской истории, как известно, связан с уходом от крепостной зависимости и получением статуса свободной, подчеркиваю, свободной личности, чтобы каждый затем мог жить по своему разумению и в материальном, также разумеется, достатке.
Уж нет крепостного права, а вот ожидание этого заветного дня у многих (хотя у каждого по-своему) еще продолжается.
Е. Чадаев,
политолог, кандидат исторических наук.