Десять решений и рисков для экономики России

17.06.2016 | Новости | 6м. 20 c. | 66
Десять решений и рисков для экономики России
На президиуме экономического совета при президенте РФ искали ответ на вопрос «Что делать?»

Вчера в Санкт-Петербурге открылся 20 юбилейный международный экономический форум. Он проходит под девизом «На пороге новой экономической реальности». В форуме принимают участие более 5 тысяч представителей экономической науки, политических движений, бизнеса, общественности.
Тематика ПМЭФ обширна и включает вопросы стимулирования экономического роста мировой экономики, конкурентного потенциала российской экономики, новую геоэкономическую динамику, жизнь в эпоху инноваций и человеческий фактор в экономике.
Сегодня мы публикуем взгляд на проблемы развития экономики России академика Павла Минакира, директора Института экономических исследований РАН.
Осенью 2015 г. автор отмечал, что «казенный пессимизм» в официальной оценке результатов государственной экономической политики сменился «казенным оптимизмом». Обещания скорого краха (экономики, а не творцов этой самой политики) сменились на бодрые предсказания регулируемого (этими же творцами) самовосстановления и экономики и доходов. Что, конечно, потребует терпения, жертв (вряд ли от «творцов») и твердости в дальнейшем реформировании экономики и общественного устройства (не следует путать с политическим устройством). Эта смена жанров (от трагедии к драме) породила интенсивную экспертную деятельность по ее политическому и интеллектуальному оформлению.
Уже в октябре 2015 вполне оформилась «оппозиция» в области государственной макроэкономической политики, возглавлявшаяся С. Глазьевым и представителями «крупного и среднего бизнеса», интересы которого выражает, в частности Б. Титов. Был опубликован доклад «Столыпинского клуба», который является «штабом» этой оппозиции. А в 2016 г. состоялось пришествие в около официальную экспертно-аналитическую среду А. Кудрина, возглавившего Центр стратегических разработок. Конечно, формально ни «Столыпинский клуб», ни Центр стратегических разработок не являются официальными центрами принятия решений и даже не имеют полномочий по выработке официальной экономической политики. Но наличие в их руководстве формальных и неформальных влиятельных фигур, приближенных к президенту, а также тяготение к тому или иному экспертному полюсу ключевых игроков экономического блока правительства и администрации президента (А. Белоусова, Э. Набиулиной, А. Улюкаева, А. Силуанова) делают вполне обоснованным предположение о том, что именно на этих экспертных площадках концентрируются усилия по выработке новой стратегии экономического развития. Причем на каждой из этих площадок формируется собственное представление о стратегии действий.
25 мая с. г. состоялось заседание президиума экономического совета при президенте, на котором эти альтернативные стратегии должны были в «очном сражении» выявить победителя, дать ответ на главный вопрос: что делать и как жить? Правда, посыл перед началом дискуссии оказался неожиданным: «…сам по себе экономический рост не возобновится. Если мы не найдём новых источников роста, то динамика ВВП будет находиться где-то около нулевой отметки. … Необходимо одновременно обеспечить увеличение темпов роста отечественной экономики и провести структурные реформы для повышения её эффективности. Очень важно при этом сохранить макроэкономическую стабильность, не допустить раскачки бюджетного дефицита и разгона инфляции».
В этой формулировке содержатся сразу два признания.
Во-первых, оказывается, что надежды на действие в российской экономике закономерностей циклического воспроизводства в форме чередования самогенерирующихся фаз экономического цикла напрасны, то есть не следует ожидать проявления действия автоматических компенсаторов. Это очень серьезно. Какими бы длительными и масштабными не были внутренние или внешние шоки, запускающие переход экономики в фазу кризиса, но по мере их затухания начинают, как правило, «работать» встроенные компенсаторы, которые выводят экономику из этой фазы. Если же утверждается, что без каких-либо специальных воздействий, то есть «антишоков», выход из кризиса невозможен. Следовательно, внутренние компенсаторы в экономике либо в принципе отсутствуют, что было бы странно, либо системно подавлены, что вполне возможно в результате длительного действия положительных обратных связей в экономике (длительного развития в условиях институциональных ловушек).
Во-вторых, неоднократно корректировавшиеся и потребовавшие больших усилий и затрат антикризисные программы правительства не в состоянии переломить ситуацию в экономике. Необходимы некие стратегические решения, чтобы восстановить экономический рост. В то же время антикризисные программы были направлены на сохранение основ экономической политики, проводившейся в течение последних 15 лет.
Следовательно, признается, что данная политика несостоятельна. Собственно говоря, последнее уже давно стало общим местом в экспертном сообществе. Но до сих пор официальная точка зрения заключалась в том, что проблема не в самой политике, а во внешних условиях, которые мешают ее проведению. Но если теперь признается, что проблема все-таки в базовых принципах экономической политики, а само правительство не в состоянии их изменить, логично передать решение вопроса о выборе стратегии, ведущей к экономическому росту «на аутсорсинг», привлечь альтернативных разработчиков такой стратегии.
Вышеназванные группы и являются такими внешними разработчиками. К чему же сводится предложенный президенту выбор?
Столыпинский клуб сформулировал 10 «системных» решений, которые приведут к коренному изменению в экономической политике и к восстановлению экономического роста. При этом ожидания от реализации этих нововведений весьма амбициозны - достижение темпа роста экономики России на уровне 110% в год, которые складываются из: а) перераспределения экспортных доходов в пользу стимулирования внутреннего спроса, б) выхода бизнеса из тени, в) роста производительности труда и развития высоких технологий, г) импортзамещения, д) инвестиций в жилищное строительство и инфраструктуру.
Собственно стратегия видится как увеличение денежного предложения (с 45% доли М2 в ВВП до 80-90%) за счет денежной эмиссии, увеличения размеров государственного долга (внешнего и внутреннего), что должно стимулировать инвестиции и в целом экономический рост, которые в свою очередь также станут источниками роста денежного предложения.
Конечно, авторы понимают риски, которые связаны с этим путем, в частности риски обрушения национальной валюты и инфляции. Но можно согласиться, что экономика - вообще рискованное предприятие и следует всегда выбирать между высоким риском и большим выигрышем, с одной стороны, и низким риском, но отсутствием какого-либо выигрыша или даже проигрышем, с другой стороны. Важно, конечно, понимать, есть ли при этом в предлагаемой стратегии механизмы компенсации рисков. В докладе Столыпинского клуба предлагаются некоторые шаги, которые могли бы при определенных условиях сыграть роль таких компенсаторов.
В частности, блокирование перетока дополнительной денежной массы в потребление, использование ее исключительно для финансирования инвестиционных проектов, снижение внутреннего спроса на валюту (взимание платежей по экспорту в валюте, введение налога на покупку валюты и валютные кредиты, увеличение валютного финансирования из резервов ЦБ и Минфина), блокирование инфляции издержек (ограничение темпов роста тарифов темпом роста цен производителей за предыдущие 5 лет и ликвидация перекрестного финансирования), стимулирование роста инвестиций (общее снижение налоговой нагрузки бизнеса на 8 п. п., налоговые зачеты, ускоренная амортизация, регрессия страховых платежей, таможенное стимулирование импорта комплектующих и элементов основного капитала, таможенная защита потребительского рынка), институциональная защита бизнеса (сокращение числа нормативных актов до 50-60% от уровня 2015 г., отмена норм, принятых до 1990 г., упорядочение «проверок», защита от уголовного преследования и пр.).
Следовательно, общий смысл - монетизация экономики, которая дает ресурс для финансирования инвестиций, а стимул для самих инвестиций - налоговые и таможенные преференции, защита внутреннего рынка, изъятие части ренты естественных монополий в пользу «конкурентного бизнеса» и институциональные гарантии безопасности бизнеса со стороны государства.
При этом структурная дискриминация в области налоговых и таможенных преференций обеспечит облагораживание структуры экономики в направлении ускоренного инвестирования в «высокотехнологичные отрасли».
Вполне стройная и логичная конструкция, вполне укладывающаяся в логику кейнсианской концепции роста и даже в так называемую концепцию технологических укладов. Есть, пожалуй, только одно сомнение. Важнейшим допущением, при котором эта стройная концепция может быть реализована, допущением, которое приобретает у авторов доклада форму требования, является предположение о том, что фонд потребления не будет увеличиваться, по крайней мере относительно, а еще лучше и в абсолютном выражении.
Это единственно может обеспечить, во‑первых, консолидацию всех дополнительных ресурсов, создаваемых в результате монетизации экономики и активизации систем таможенного и бюджетного стимулирования, для нужд инвестирования и развития бизнеса, а во‑вторых, консервацию и даже снижение реальной цены труда, то есть удельных издержек производства. Но это означает общее сокращение реальных доходов общества и относительное сокращение внутреннего потребительского спроса.
Следовательно, реальной предпосылкой предлагаемой концепции является пресловутая теория самогенерирующегося спроса, когда в процессе накопления капитала формируется спрос на элементы основного и оборотного капитала за счет увеличения общего объема капитала.
Теоретически все выглядит очень хорошо. С реальностью все обстоит хуже. Если инвестиции ориентированы на новейшие в технологическом отношении производства, то и спрос после завершения инвестиционных программ будет создаваться именно в этом секторе. Спрос этот будет подразделяться на конечный и промежуточный спрос. Конечный спрос формируется: а) как потребительский спрос на высокотехнологичную продукцию, б) внешний потребительский и промежуточный спрос (возможный экспорт).
Для роста внутреннего потребительского спроса на дорогую продукцию нужен рост доходов домашних хозяйств. Но его не предвидится. Ориентироваться на то, что после 1999 года именно внутренний спрос стимулировал инвестиции, в том числе иностранные, не следует, так как тогда, начиная с 2001-2002 гг. (как раз к моменту завершения инвестиционных программ), начался взрывной рост доходов населения.
Рост внешнего спроса фактически заблокирован далеко продвинувшимся конкурентным окружением и во всяком случае предполагает встроенность отечественных производителей в интернациональные цепочки производства, распределения и потребления. Последнее блокируется санкциями и общим опозданием с выходом на эти рынки, если это и произойдет.
Для роста промежуточного спроса на подобную продукцию нужно, во‑первых, длительное сохранение уровня государственных расходов на вооружения, технологичные отрасли медицины и образования, фундаментальную науку, а также массированные инвестиции в энергетике, космической отрасли, телекоммуникациях, биоинженерии и т. п. Однако предлагаемая концепция исключает рост расходов на «социалку» и прочие «некоммерческие» забавы. Кроме того, как отмечалось выше, планируется перераспределение ренты от естественных монополий и госкорпораций в пользу отраслей «новой индустриализации». Получается, что особых перспектив для роста промежуточного спроса тоже не просматривается.
Таким образом, впечатляющий своей внешней логичностью, технической изощренностью и сложностью проект прямиком ведет в спросовую ловушку. Последствия этого хорошо известны и в теории и на практике - вместо монетарного кризиса экономика вполне вероятно угодит в объятия классического кризиса перепроизводства капитала.
Вторая предложенная в качестве альтернативы концепция - «концепция Кудрина»  - не отличается теоретической изящностью и сложностью конструкции. Зато она основана на хорошо испытанном в практической политике рецепте. Суть ее заключается в реставрации, а точнее ужесточении, проводившейся в бытность А. Кудрина министром финансов РФ жесткой денежной и бюджетной политики. Смысл этой стратегии в строжайшем соблюдении «бюджетного правила» - тратить ровно столько, сколько имеется доходов в бюджете.
Центральное требование - снизить дефицит бюджета до 1% ВВП против нынешних 3,5%, а также продолжать контролировать инфляцию до уровня не более 4-4,5% в год. Вывод прост - увеличение денежного предложения недопустимо. Вливание денег в экономику должно обеспечить восстановление притока иностранных инвестиций, что по расчетам А. Кудрина даст прирост порядка 4 трлн. руб. инвестиций в год.
А вообще-то источником финансирования инвестиций должны быть собственные средства предприятий, величина которых «достигла 17% ВВП и превысила 90% от номинального объема инвестиций в основной капитал». Соглашаясь с тем, что половина прироста депозитов объясняется переоценкой их валютной компоненты, идеолог «бюджетного маневра» то ли не замечает, то ли не понимает, что именно это сигнализирует о том, что основная часть депозитов - депозиты получателей валютной выручки.
А в концепции Глазьева-Титова, с которой полемизирует А. Кудрин, акцент делается на финансирование инвестиций новых компаний, не входящих в «валютный пул». И следует «логичный» вывод - если раньше норма депозитов в ВВП составляла 17%, а теперь с учетом переоценки валютной части - 35-37%, то можно именно этот прирост направить на финансирование инвестиций.
Не делается только последнего логического заключения - если эти деньги сосредоточены в руках основных экспортеров, то нужно придумать, как их изъять и направить в другие «руки». С этой точки зрения оппоненты А. Кудрина логичнее, они прямо указывают, как перераспределить фонды накопления с помощью налоговых и таможенных инструментов. Единственно, что остается непонятным в этой логике, куда пропал учет двукратной девальвации, которая удвоила импортную составляющую инвестиций. Если ее учесть, то мало что останется от 20-процентного прироста инвестиционной компоненты депозитов, на которую так уверенно надеется А. Кудрин.
Обе концепции (Кудрина и Глазьева-Титова) трогательно едины в одном пункте - доходы населения нужно если и не заморозить, то сдерживать изо всех сил, поскольку именно высокая доля заработной платы в ВВП (рост на 5 п. п. за последние 10 лет) привела к снижению прибыли в российской экономике (на те же 5 п. п.). Безупречно правильная арифметика. Правда, почему это означает необходимость ограничения роста вообще доходов, остается загадкой. Хотя с утверждением о необходимости опережения темпов роста производительности труда по сравнению с темпами роста заработной платы никто и не спорит.
Соответственно, едины эти концепции и в игнорировании угнетения внутреннего потребительского спроса, который и без того превратился из драйвера экономического роста в основной тормоз. Приведенный ниже рисунок, заимствованный из статьи М. Ершова и соавторов, хорошо иллюстрирует роль внутреннего спроса в динамике ВВП.
Таким образом, предложены две взаимоисключающие с точки зрения логики действий и инструментария регулирования стратегии поведения регулятора: 1) увеличение денежного предложения, умеренная инфляция и рост расходов бюджета при снижении налогов, 2) ограничение денежного предложения, жесткий контроль инфляции, снижение расходов бюджета и повышение налогов.
Согласуются они в неприятии роста доходов населения и особенно заработной платы и в необходимости проведения институциональных реформ, акценты в последнем случае, правда, стратегии делают разные (реформы экономического регулирования в случае концепции Глазьева-Титова и реформы государственного управления для концепции А. Кудрина). Относительно институциональных реформ, особенно реформы институтов экономической политики и регулирования автор полностью солидарен с изложенными стратегиями.
Нужно заметить только следующее. Осуществление масштабных и кардинальных (особенно в случае концепции Глазьева-Титова) институциональных и организационных реформ предполагает более или менее однозначную уверенность в том, что лежащая в основе концепция экономической политики и регулирования сама по себе если и не гарантированно, то с высокой долей вероятности обеспечивает экономический успех, который единственно может быть как оправданием, так и ресурсом для институциональных реформ.
А вот с гарантиями и уверенностью, как отмечалось выше, есть большие проблемы. Ни одна из предложенных реформ их не обеспечивает. Соответственно, главной проблемой является то, что не существует иных моделей или же модели, синтезирующей сильные и блокирующей слабые стороны предлагаемых политик.
Поэтому вряд ли следует удивляться единственно разумному в этих условиях решению, принятому по итогам заседания Президиума Экономсовета, точнее отсутствию какого-либо решения. Уклонение от предпочтения в данном случае является вполне адекватным поведением. Тем более, что со стороны правительства немедленно последовало идеологическое подкрепление такого решения.
В бюллетене департамента исследований и прогнозирования Банка России рапортуется о том, что в апреле инфляция в России стабилизировалась, а экономика приблизилась к точке начала восстановительного роста. Более того в ближайшие месяцы в случае отсутствия внешних шоков российская экономика может выйти на траекторию медленного роста.
Поддержку положительному тренду оказали отрасли, ориентированные на производство и потребление внутри страны (сфера услуг). Да и инфляционная политика Центрального Банка дает результаты: «Потребительская инфляция постепенно закрепляется на траектории, ведущей к 6,5% по итогам этого года и 4% по итогам 2017 года. … Требуется дальнейшее ослабление инфляционного давления и снижение инфляционных ожиданий».
То есть все идет хорошо. Нужно только подождать. Действительно, почему бы не подождать, пока экономика окончательно не смирится с невозможностью преодолеть «денежный голод», найти «спрос без потребителя», инвестировать без технологий и т. д.? Ведь «смирная» экономика не продуцирует инфляцию и не требует большой активности от государства, которое может и далее концентрироваться на изобретении все новых форм отчетности, контролирующих удавок, «дорожных карт», стратегий чудесного преобразования и прочих столь же приятных, сколь и безопасных для установившегося институционального порядка занятиях.







Написать комментарий
Написание комментария требует предварительной регистрации на сайте

У меня уже есть регистрация на toz.su

Ваш E-mail или логин:


Либо войти с помощью:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Я новый пользователь

На указанный в форме e-mail придет запрос на подтверждение регистрации.

Адрес e-mail:*


Имя:


Пароль:*


Фамилия:


Подтверждение пароля:*


Защита от автоматических сообщений

Подтвердите, что вы не робот*

CAPTCHA

Нет комментариев

07.02.2023 18:00
В Хабаровске появится особый вуз
      Сегодня в Хабаровске учеными советами двух университетов – Тихоокеанского государственного (ТОГУ) и Хабаровского государственного университета экономики и права (ХГУЭП) принято решение ходатайствовать перед министерством науки и высшего образования о реорганизации университетов путем объединения в единый вуз после подведения итогов конкурса «Приоритет2030 - Дальний Восток», в котором будет принимать участие университет экономики и права.

07.02.2023 12:00
Чаще всего вредоносное ПО встречается в организациях здравоохранения и образования Дальнего Востока
Примерно 15% зараженных вредоносным ПО инфраструктур находятся в Дальневосточном федеральном округе.

07.02.2023 11:59
В летних лагерях для детей построят четыре новых корпуса
В краевом детском центре «Созвездие» в районе имени Лазо и центре для активной молодежи «Шарголь» в Комсомольском районе в этом году построят четыре новых корпуса.

07.02.2023 11:09
«Дом дальневосточника» - стимул лесопереработки
Сейчас в Хабаровском крае производится свыше половины всего объема лесопродукции Дальнего Востока.

07.02.2023 10:39
Творческие команды поборются за гранты
Президентский фонд культурных инициатив начал заявочную кампанию на второй грантовый конкурс 2023 года на поддержку проектов в области культуры, искусства и креативных (творческих) индустрий.



05.10.2022 09:52
В Хабаровске теперь тоже оперируют
В России операцию по восстановлению проходимости легочной артерии выполняли в трех городах: Москве, Санкт-Петербурге и Новосибирске. Теперь в этом списке будет и Хабаровск.

05.10.2022 09:50
«Плёвое дело» победило на «Анимуре»
Итоги I международного фестиваля анимационного кино «Анимур» подвели в Хабаровске. Гран-при фестиваля получил фильм российского режиссера Екатерины Ганах «Плёвое дело».